Талгат Мусабаев
председатель Национального
космического агентства Казахстана,
309-ый космонавт мира,
доктор технических наук,
кавалер высших орденов России,
Франции, Казахстана, генерал-майор
-Господин Мусабаев, скажите пожалуйста, что Вам известно о вкладе армян в космической сфере?
-Когда я попал в Звездный городок, это был 1990 год, еще до распада Советского Союза. Я прибыл в отряд космонавтов, был отобран в жесточайшем отборе (из многих тысяч отбираются единицы). Когда начали изучать не только сами корабли, конструкции, оборудование или станции, мы начали изучать и научную аппаратуру, которыми насыщена данная станция. Я очень хорошо помню "Глазар" - так называется очень интересный прибор на станции "Мир", который позволял ученым получать очень серьезные данные в различных спектрах съемки. Это как раз является разработкой армянских ученых, и, причем, эта серьезнейшая разработка называлась "Глазар", а мы это расшифровали как "Глаз армян". Этот "глаз" - очень мощное оборудование, по тем временам одно из лучших. И это большой вклад ученых армянской Академии наук, Бюраканской обсерватории в дело изучения космоса. Помимо этого оборудования были еще другие научные эксперименты и в других областях – биофизика, биохимия – с "армянским" участием.
-Наверно, Вам не раз задавали этот вопрос, но все же - какая она, наша Земля, с космоса?
-Я не поэт, конечно, но когда я полетел, когда человек в первый раз отрывается от Земли и взмывает не на самолете, хотя полет на самолете уже дает человеку крылья, это затмевает все. Как человек, который много летал на самолетах пилотом, а там максимальная высота 12 тыс.м, но поднявшись сразу на орбиту в 200 км над Землей (это первая опорная орбита), а потом догоняя станцию, мы поднимали орбиту до 400 км, то это не поддается никакому воображению. Кривая Земля становится действительно шаром. Простой человек просто головой понимает, что Земля – шар, глядя на глобус, а когда ты сам видишь, что это та Земля, с которой ты стартовал, она действительно шар, огромный шар, причем очень красивый шар. Он - голубого цвета, прекрасного, который не может передать ни одна камера, какой бы чувствительной она ни была, сколько миллионов пикселей она бы ни передавала. Она не передаст то, что человек своим глазом видел. Хотелось бы, чтобы "Глазар"-ом, "глазом армян" люди посмотрели бы на эту Землю, и еще на этой огромной Земле увидели бы собственную малую землю…
Когда мы пролетали с запада на восток, то более пяти минут летели над Казахстаном, это огромная территория, когда как европейские страны мы проскакивали за 20 секунд. Мы, конечно, имеем специальную аппаратуру, которой можно более детально все посмотреть, но глазами тоже восхищаешься. От Земли такая аура исходит, что ты чувствуешь притяжение Земли. Ты уже оторвался от нее, ты в невесомости, но ты чувствуешь это притяжение. Это душевное притяжение к родной земле, к Земле вообще, а к своей земле - тем более. Когда пролетаешь над своей территорией, даже во сне просыпаешься, верите или нет? А когда ты выходишь еще в открытый космос (а далеко не каждый космонавт, полетевший в космос, выходил в открытый космос), это… Мой первый выход в открытый космос как раз был над Казахстаном. Я не знал этого. И когда я открыл крышку люка станции "Мир" модуля Д, из которого мы выходили с моим другом Игорем Малевичем, я сразу вскрикнул: "я вижу Балхаш, я вижу Каспий, я вижу Родину!", а в ЦУП-е все это услышали и говорят: "раз он это все видит, мы уже не боимся". Дело в том, что наш вестибулярный аппарат устроен так, что частенько люди не могут ориентироваться в невесомости, где нет вектора гравитации, некоторые теряют ориентировку и даже блуждают по собственному комплексу снаружи и не могут его найти. И они боялись, потому что мы с Игорем первый раз выходили в открытый космос. Это было 20 лет назад. И экипаж был составлен из двух новичков-космонавтов. После разных трагических случаев экипажи составляли таким образом, что если командир не летавший, то бортинженер должен быть летавший, или наоборот. Потому что в космосе работа мозга, система организма меняется. Человек, который на Земле показывает прекрасные знания, ориентацию, выдержку, в космосе может показать совсем другое. Если на Земле он знал на 5, то в космосе – на 3, а бывает и двойка, в космосе все теряется. А посылать двоих не летавших - это был смелый шаг тогда. Ну, наверно, в нас верили, потому что мы оба были и инженер, и летчик в одном лице, два высших образования, были также спортсменами. Я мастер спорта по спортивной гимнастике. Кстати, я был на сборах в Цахкадзоре, там в то время был прекрасный спортивный комплекс…
-Есть космонавты, которые рассказывают о необъяснимых явлениях в космосе, связанных с НЛО или инопланетянами. С Вами что-то подобное было?
-Был один очень интересный случай в первый полет. В одном из полетных дней я должен был выполнять астрофизический эксперимент. Нужно было установить точные координаты одной звезды, привязку на орбите и точное время до доли секунды. На звезду нужно было настроить один из специальных аппаратов и работать по нему несколько секунд. Я начал устанавливать оборудование, градусы, и вдруг в иллюминаторе увидел… Это же через иллюминатор снимается, а он высокого класса, кварцевый, таких было всего два на станции "Мир", остальные были стеклянные, которые не позволяют делать астрофизические эксперименты. А кварцевый, помимо всего прочего, пропускает также ультрафиолет. И я увидел какой-то объект - совершенно случайно. Когда работал, обратил внимание, что что-то светится, меняет не только цветовую гамму, но и форму. Что такое? Смотрю, понять не могу. Дело в том, что в космосе на фоне полной черноты невозможно глазом определить расстояние. Для этого нужны специальные приборы (дальномеры), которых под рукой не было. Но я хотел хотя заснять это явление. Я быстро полетел в базовый блок,
по дороге чуть голову не разбил, взял камеру (в то время самую лучшую камеру, Hi-8 называлась) и начал снимать. Снимал несколько минут. Но смотреть некогда, у нас день расписан по минутам. Для сна отбой в 11 часов. И перед сном я взял камеру, смотрю, все есть, все снято, и мои ноги как летают, и иллюминатор, а предмета самого, который я хотел заснять, нету. Вот такое необъяснимое явление.
-А специалистам рассказывали?
-Во время и после полета я об этом не рассказал никому, только позже. В то время последствия могли быть плохие, медицина заинтересовалась бы – нормальный человек, ненормальный? Если у человека галлюцинации, его могут уже не поставить в следующую программу, т. е. могут списать…
-Скажите, из космоса звезды видны как-то по-другому?
-Там совсем другой вид. Во-первых, там нет атмосферы – это физически, а душевно это вообще страшно. В самом корабле не очень страшно, хотя люди понимают, что угроза для жизни всегда есть (перегородка, отделяющая тебя от космоса, всего 3 мм). Но когда ты выходишь в открытый космос в скафандре и иногда умудряешься смотреть в черное небо… Я должен прямо сказать: на Земле нет такого черного цвета. Черный цвет - это тот, который за душу берет. В одном из выходов в открытый космос я попытался… Знаете, на обратной стороне орбиты, где нет солнца, это называется "теневая часть орбиты", мы не должны работать. Прицепившись за поручни руками, надо 30-35 минут переждать, пока выйдешь на солнечную сторону орбиты, и потом начать работу. Оборачиваться категорически запрещено, но я решил – что я буду висеть без дела 30 минут и ничего не делать, давай посмотрю. А ты лицом к станции, очень трудно в выходном скафандре, который очень тяжелый, огромный и неудобный, развернуться. Я отцепил один фал, который категорически нельзя делать, и начал медленно разворачиваться в сторону космоса. Посмотрел всего несколько секунд. Но этого было достаточно, чтобы у меня в груди стало холодно и сердце как будто льдом покрылось. Эта чернота настолько страшная, она так вытягивает, что сам отворачиваешься. Смотришь на свою железяку, она теплее. А еще физическая разница температуры есть. На теневой орбите до -200, а на солнечной почти +180. Вот такие перепады температур. Это даже на пальцах чувствуется: чувствуешь, что лед возникает. Когда потеешь, лед замерзает на пальцах. Но больше холод придает это ощущение черноты, неизвестности и бесконечности. Мы все люди -родились в конечном мире, а там ничего не заканчивается, нигде нет начала и нет конца. Может крыша съехать, когда начинаешь думать, поэтому у нас такой плотный график, что времени нет думать. А если человека оставить наедине с собой со своими мыслями, то философствовать начнет…
-И после полета станет поэтом…
-Не только после, а во время полета. Известный случай: когда мои коллеги летали в космос – Лавейкин и Романенко - ни один не пел, не играл, а там начали на гитаре играть и песни сочинять, причем неплохие. Прямо в космосе.
-А Вы лично изменились после полета?
-Однозначно. Я сейчас совершенно другой человек. И каждый раз что-то новое открывается. Оно может быть незаметно самому, но люди говорят, что меняешься. Совершенно другое отношение к жизни. Какой-то чиновник на Земле весь воображает из себя, а из космоса когда смотришь, там людей не видно. Особенно когда я вышел в открытый космос, я понял, когда говорят – человек мал как песчинка во Вселенной. Да нет, не мал, человека вообще нету, ты никто. А некоторые начальника из себя строят... Поэтому я бы хотел, чтобы все полетели. Если бы этот чиновник полетел, он бы понял, какой он "большой", он же - никакой! После полета совсем другое отношение к людям, животным, насекомым. Например, раньше ходили по траве, давили букашек, и не замечали этого. А когда возвращаешься на Землю, я уже не наступлю на муравья, мимо хожу. Но я сейчас опять изменился, стал таким как все, потому что вернулся в ту же систему координат. Так что - нужно чаще летать и всем!!